прекрасная и  полная важного для меня смысла история, пусть будет тут.

Как-то вечером, перед премьерой Пуччини в "Ла Скала", с сеньорой Витачей произошел странный, даже вдвойне странный казус. Она направлялась на спектакль в оперу -- это совсем близко от отеля. Прямо на улице с ней случился обморок с временной потерей зрения. У нее заболела правая нога, но не там, где она оступилась, а на соседней улице. Боль двигалась метрах в двухстах впереди нее, обогнула что-то, наверное газетный киоск, и свернула за угол. Потом боль остановилась, вероятно перед витриной или объявлением на стене. Сеньора Витача отчетливо почувствовала, что боль приближается к ней иуже идет по той же улице, и тут обморок с временной потерей зрения кончился, и боль соединилась с ней, вступив в правую ступню. В этот самый момент сеньора Витача услышала голос. В толпе людей она различила его, очень знакомый голос, будто завороженная она пошла за ним. Голос что-то рассказывал, чуть заикаясь, глубоким альтом, и она не сразу поняла, принадлежит он мужчине или женщине. Стремительно удаляясь, голос говорил на ее прежде родном языке, на сербском, на котором она больше не говорила и не пела, но который все еще прилично помнила. Это был тот самый глухой и неровный голос, которым она говорила ласковые слова своим детям и убаюкивала их в те времена, когда не была еще госпожой Разин, той, которая впала во грех, а потом взяла на душу смерть своих детей.
Она окликнула этот голос: -- Петка, Пятница, Амалия, Витача! -- но из толпы никто не отозвался.
И тогда она побежала за этим голосом, в противоположную сторону от "Ла Скала", умиравшего в своем бархате и позолоте, побежала, навсегда оставляя мир аплодисментов, когда-то градом обрушивавшихся на улицы Вены, бросая свой чудный голос, первое сопрано Италии, ради этого хриплого, надтреснутого альта, подобного звуку треснувшего бокала, способного держать один только лед.
Птицы, желая подняться ввысь, ловят теплые струи воздуха и легко и быстро воспаряют в небо, под облака. Так и Витача легко и быстро вознеслась на теплых струях горя и жгучей тоски в поднебесье оперных театров. Птицы, желая спуститься, ловят холодную струю воздуха и быстро снижаются до земли. Такая струя несла теперь Витачу вниз.
Она еще шла за чьими-то шагами и голосом, но в толпе трудно было не потерять этот голос. Слышалось только, как впереди по улице кто-то в темноте твердо шагает в ночь. И вдруг шаги пропали. Ноги отказались служить Витаче, и в отель она вернулась на машине. Стоял октябрь, по темному небу плыли облака, и было заметно, что ничего-то они не помнят. Сухая листва шуршала по тротуару, словно жесть. У ворот времени ожидала огромная страна Будущего.
** Была почти полночь, на небе поблескивали ледяные звезды, Витача лежала в гостиничном номере, утомленная неудачной погоней за неровным голосом. И тут до нее донеслось из соседней комнаты пение. Есть в жизни каждого человека такие всесильные песни, которые сначала слышатся во сне, затем надолго, почти навсегда, забываются, и только потом, к концу жизни, их слышат наяву как приговор -- казнь или помилование. Это была такая мелодия. Та самая песня, которую несколько десятилетий назад Витача Милут пела девчонкой, бросая свои гребни в таз с водой, а потом позабыла. Песня, которую она вспоминала десятилетиями и которую, на свою беду, вспомнила теперь. Это была "Последняя голубая среда", и пел ее тот самый хрипловатый, надтреснутый голос, за которым она бежала тогда вечером.
В номере сеньоры Витачи находилось флорентийское зеркало. Узорчатое снаружи, с обратной стороны заклеенное картиной. Витача подбежала к зеркалу, не без труда передвинула его, так что стала видна изображенная на картине молодая наездница, сидящая верхом на гнедом жеребце в белых чулках. За зеркалом же оказалась дверь. Витача без раздумья влетела в соседний номер. Там возле балконной двери стоял кудрявый человек. Взлохмаченные его волосы блестели, точно их окунули в смолу. У него был маленький, будто динаром прорезанный рот и перстень на большом пальце. Он грыз ногти и что-то напевал. Когда она вошла, он обернулся, брови и усы его словно бы раздвинулись при виде ее.
-- Ты знаешь, кто ты? Ты знаешь, кто? -- шептала Витача, не понимая, что спрашивает, да и он не понимал ее итальянского. Весьма учтиво спросил, не побеспокоил ли, и пояснил, что вот уже два дня живет по соседству. Говорил он по-сербски, и это означало, что он ее знает. Он спросил, почему сегодня вечером она сорвала спектакль в опере.
-- Небо высоко, земля тяжела, -- задумчиво ответила Витача.-- Представьте, что вы -- река и течете только ночью. И по ночам жаждущие приходят к вам напиться. И если у водопоя промычали хотя бы два-три вола, разве это не повод считать волами всех пришедших? Короче, хватит с меня косоротых слащавых теноров, стремящихся проглотить собственное ухо. Здесь Витача и незнакомец расхохотались. Это был первый смех Витачи вне сцены. Первый за десять лет. Потом они стали встречаться. Их видели на общем балконе (он соединял их комнаты), где они играли осенней листвой в карты, как это делают влюбленные. Только продолжалось это недолго.
Взяла ссылку и текст  из сообщества про фильм Счастливого рождества, мистер Лоуренс

В январе 1986 года Лоренс ван дер Пост прочитал три лекции в Институте К. Г. Юнга в Цюрихе. Это - отрывок одной из них.
"...Я думаю, что лучший способ проиллюстрировать значение охотника, сущность этого человека, символичность его для нас и полное, двухмерное значение – это рассказать вам эту историю.

Жил человек, охотник, жил в сообществе на границе великих лесов в сердце Африки. И однажды на охоте в отчаянный момент, когда его люди голодали и зависели от его удачи, а он был ловким, красивым и очень популярным и любимым всеми в своем племени, случилось так, что он ничего не смог добыть. В это время стало жарко, наступил полдень, солнце жарило нещадно.

Не знаю, известно ли вам, что в полдень, в этот час, в этот странный час в Африке, который всегда вызывает в моей памяти китайскую пословицу: «в полдень рожается полночь», в этот час в Африке просыпаются призраки. Призраки не ходят ночью, эти другие проявления жизни не появляются ночью. Ночь – это счастливый, блестящий повод для смеха и песен и танцев и непринужденного общения людей друг с другом. А эти странные существа появляются между полуднем и тем моментом, когда день поворачивается к ночи. И в этот очень-очень странный час он решил остановиться на привал, он знал что поблизости был водоем. И он пришел к этому водоему и наклонился над водой, очень глубокой и очень спокойной, в воздухе не было ни малейшего движения, вода была как стекло, и когда он наклонился, чтобы зачерпнуть воды, он увидел ослепительное, великолепное отражение огромной белой птицы. Он взглянул вверх, но птица исчезла. Но отражение, только отражение птицы, а не сама птица, так поразило его, что он бросил охоту и вернулся к своим людям.

И с этого дня, рассказывали, он стал совершенно другим человеком. Он потерял интерес к охоте, он потерял интерес к человеческому обществу. Он бродил в унынии, молчаливый и печальный. И в один прекрасный день он сказал им: я должен идти. Я должен найти эту птицу, чье отражение я видел в воде. Как могли, они отговаривали его, но он сказал, нет, он должен идти. История говорит, что он ушел бродить по темным лесам и джунглям и равнинам Африки, и везде, где он встречал людей, он спрашивал, не видели ли они ту птицу? И они отвечали: нет, мы не видели ее, но мы знаем о ней. Он был в одной деревне, и ему сказали: о, как жаль, что ты не пришел сюда прошлой ночью, потому что птица ночевала здесь невдалеке. И так он ходил с места на место, с места на место до тех пор, пока не стал стариком, и силы не стали покидать его.

Он пришел к огромной горе. Самое интересное для меня в этой истории – то, что в ней говорится: это была гора, где земля трясется. Да, есть такие горы, в центральной Африке есть вулканы, есть такие места, мы были там, это на расстоянии в три тысячи миль отсюда, мы видели изображение горы, где земля трясется. И охотник увидел людей, которые жили там, людей горы, и спросил их про птицу. Они сказали: да, мы знаем про эту птицу, ее гнездо на вершине этой горы. И тогда он начал взбираться на гору, с большим трудом он взбирался и взбирался, пока наконец одним поздним вечером он не подошел к основанию скалы, а скала была отвесной, и он не мог взобраться на нее, он знал, что никогда не поднимется на эту скалу, никогда не доберется до вершины. Его сердце было разбито, и он сказал: теперь я никогда не найду Птицу, чье отражение я видел в воде. И тогда, очень печальный, он лег с тем, чтобы, возможно, умереть.

И в этот момент голос внутри него сказал ему: подними глаза. И этот умирающий человек в умирающем свете, загадочном, мифологическом свете африканского заката увидел, как с высоты падало, опускалось на него белое перо. И он протянул руку и схватил перо, и история говорит, что он умер удовлетворенным. Одного пера этой Птицы, в конце целой жизни поисков, было достаточно. Я спросил женщину, которая рассказала мне эту историю, я сказал: что же это была за Птица, что за Белая Птица? И она сказала мне: у этой Птицы много имен. Мы думаем, это была Птица Истины.

Вот это, возможно, еще один аспект Охотника. И когда охота ради пищи окончена, другой механизм охоты выступает на передний план. Поиск Истины. Той истины, которой в конце пути достаточно одного пера, чтобы сделать жизнь полной, завершенной. И я всегда думал об этой истории с пером, когда я читал другие истории Африки и ее мифологию. О верованиях египтян. В Древнем Египте верили, что душа, при переходе из жизни в смерть, взвешивалась на весах, душа на одной чаше, а белое перо – на другой. И если весы приходили в равновесие, тело уходило, а душа проходила в следующую жизнь, в мир запредельный. Вот это для меня является сущностью этого первого человека, необразованного, человека в своей собственной природе. Эта история показывает, что в определенные моменты его воображение, его дух уже находился в этом поиске, эта жизнь - это поиск смысла, поиск Истины, как абсолютно фундаментального и базового в ней. Это история, из которой я извлекаю уроки всю мою жизнь, и это история, из которой он извлек свой смысл, и которая является базовой, абсолютно базовой для духа этого первого человека, для нашего собственного изначального духа, находящегося в нас самих. Потому что этот примитивный человек, возможно, исчез из этого изначального духа, который живет также и в нас самих."
целый день сегодня не могу перестать наслаждаться пирожком, который подкинул мне [livejournal.com profile] granite_golem 
по-моему это чистый шедевр:

на днях откинулся с эльбруса
беспечный старый прометей
в наколках грудь не верь не бойся
не клюй не клюй не клюй не клюй


я считаю всем, кто с птицами живет, можно сделать такую почетную надпись:))))))
Если кто не догадался, отчего мой блог так называется - вот ответ:)

Ian Anderson · The Secret Language of Birds


Я люблю некурящий оркестр Кустурицы. Очень.
Особенно это - Furja Djildje

Про птицу.
из Энецких текстов на диалектике Бай.
"Куропатки живут в тундре, спят обычно под снегом. 36. Видишь эту нору? 37. Ее куропатка раскапывает. 38. Это куропаткин чум. 39. Если пурга, люди также под снегом яму обычно-вырывают и в такой снежной яме-обычно спят. 40. Вперед идти, ничего не видно, поэтому останавливаются. 41. Когда домой приходят, друзьям говорят: «Ночевал в куропаткином доме». 42. Ты скажи: «Почему куропатка белая?» 43. «Была бы черная, на снегу ее везде ведь видно. 44. Когда спит, сова ее ловит. 45. Даже сова куропачье мясо любит. 46. Лиса, песец, горностай - все куропачье мясо едят. 47. Поэтому куропатка всякого зверя боится. 48. Поэтому куропатки зимой белые, летом как тундровая земля. 49. Если такие, никто не ловит. 50. Под снег спрячутся, совсем не видно. 51. На снегу сидят, плохо видно, как кучки снега»."
Надо знать классику, надо. Я то - про languague of birds из Джерто Тала сперла - уж очень понравилось. То есть думала, что у Джетро Тала. То есть примерно как у БГ спереть про "Благоприятен брод через великую реку" или у Леонидова про "женщин, дующих на узлы". Все уже давно написано. что стоило бы написать и прочитать.
Так вот исламские мистики, молодцы, про язык птиц много думали. И в коране пишут, что этот язык был открыт Соломону, и трактат с таким названием есть у Фаридоддин Аттара. И вообще "По выражению Анри Корбена "язык птиц" есть язык сущности, язык чистого бытия, на котором внутреннее и духовное существо передает информацию другому внутреннему и духовному существу о качестве своего бытия. "Языком птиц" считался язык алхимической традиции. Можно утверждать, что общечеловеческий язык, предшествующий вавилонскому смешению, был как раз таким "языком птиц" в его наиболее чистой форме." Здорово, взято Оттуда из примечаний, да и сам текст прекрасен, но тоже большой
Образ-символ " Симург "
Автор: Андрей Бертельс
(взяла с сохраненной в яндексе копии отсутствующего уже сайта - http://www.sufism.ru), но честно ссылаюсь. Огромный текст )
Это я к вопросу о сове:)

Птицы, зависящие от Сатурна и Марса, есть все хищные и дикие птицы, как совы, потому что сова, являющаяся птицей Сатурна, слывет дурным предзнаменованием, как об этом говорит поэт: "трусливая сова, эта мерзкая птица — вестник несчастий грядущих — есть плохая примета для смертных, но лебедь, прелестная птица, посвященная солнцу, является одним из очень счастливых предзнаменований, особенно в водных ауспициях", — как говорит Овидий. Среди прочих есть птицы, которые составляют предзнаменования по их крикам и пению, как например, ворон, сорока, ворона, о которых также говорит Вергилий: "зловещая ворона часто предсказывает нам несчастье, будучи на верхушке дерева".

О!

Nov. 17th, 2005 08:18 pm
Вот это птичка:0 Гарпия обезьяноед.
Здоровая и ест обезьян. Птичина что надо. Огромная!
Смотреть орла тут

Птицы

Sep. 14th, 2005 02:35 pm
ой! Какие там птицы и птенцы! Там даже осоед есть:)))
http://ekotur.narod.ru/FotoAlbum/FotoBird-3/FotoBird-3.htm

Птицы

Sep. 5th, 2005 12:04 pm
Я уже привыкла к живущим в лесу у нашей дачи осоедов. Которые, к тому же, если верить специалистам, вовсе даже не осоеды а канюки. Черт его знает, мне больше нравится думать, что осоеды, поскольку канюкам приписывают гнусавый крик, которых у наших птиц нет и в помине. Крик пронзительный и ликующий, никакой гнусавости, летают высоко.
А вчера, добравшись до песчаного карьера, я была огорошена. Кричит хищник, но как кричит! Крик на полкотавы выше, и такой, что была бы не птица - я бы подумала, что это крик боли. Крик, а потом клекот. Надо же - что ж случилось с осоедами? И тут целых две птицы вылетели. Низко, совсем низко, полет прерывистый, резкий, крылья узкие и изогнутые, и клекот. Грим признал ястребов. Красавцы:))
Я не могла удержаться - тоже покричала им, и один отвечал, сидя на опушке леса.
Ах, как я люблю хищников!
ДИАЛОГ

-Там он лежит на склоне.
Ветер повсюду снует.
В каждой дубовой кроне
Сотня ворон поет.
-Где он лежит не слышу.
Листва шуршит на ветру.
Что ты сказал про крышу,
Слов я не разберу.
-В кронах,сказал я, в кронах
Темные птицы кричат.
Слетают с небесных тронов
Сотни его внучат.
-Но разве он был вороной?
Ветер смеется во тьму.
-Что ты сказал о коронах?
Слов я твоих не пойму.
-Прятал свои усилья
Он в темноте ночной.
Все ,что сделал - крылья
Птице черной одной.
-Ветер мешает мне, ветер,
Уйми его, Боже, уйми.
Что же он делал на свете,
Если он был с людьми.
-Листьев задумчивых лепет,
А он лежит не дыша.
Видишь облако в небе,
Это его душа.
-Теперь я тебя понимаю:
Ушел, улетел он в ночь.
Теперь он лежит, обнимая
Корни дубовых рощ
-Крышу я делаю, крышу,
Из густой дубовой листвы.
Лежит он озера тише,
Ниже всякой травы.
Его я венчаю мглою,
Корона ему под стать.
-Как ему там под землею?
-Так, что теперь не встать.
Там он лежит с короной,
Там я его забыл.
-Неужто он был вороной?
-Птицей, птицей он был.
Птица )

April 2017

S M T W T F S
      1
2 34 5 6 78
9 101112131415
1617 1819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 10:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios